Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства в XIX веке: политическое развитие, военная организация и социально-экономические особенности

Тип работы: Реферат
Бесплатно: Антиплагиат
Объем: 16 страниц
В избранное:

«Бухарское, Хивинское, Кокандское ханства»

К середине XIX в. наиболее сильными государствами в Средней Азии являлись Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства. Наряду с ними существовало множество племен, городов, мелких государств, которые были или полностью самостоятельны, или подчинялись кому-либо из ханов формально.

Бухарское ханство располагалось в бассейне реки Зеравшан. Его столица, Бухара возникла не позже I в. н. э. и на протяжении своей долгой истории пережила множество драматических и ярких событий, побывала в руках арабов, правителей династии Саманидов, монгольских воинов Чингиз-хана. В XIV в. ее захватили войска прославленного полководца, правителя Самарканда Тамерлана, а в XVI в. - кочевники-узбеки, которые изгнали тимуридов из всего Мавераннахра (земель между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей) и сделали Бухару своей столицей. В 1583 г. бухарский престол занял хан Абдулла, весьма деятельный и энергичный полководец. Еще будучи наследником престола, он подчинил себе всю Ферганскую долину и взял Балх, овладел Ташкентом и Самаркандом. В 1584 г. Абдулла завоевал Бадахшан, затем распространил свою власть на Мерв, Герат и Мешхед. Он искал союза с Турцией и Великими Моголами в Индии, пытался превратить в своих вассалов казахских султанов. Однако, после смерти Абдуллы (1599) его династия прервалась.

В 1600 г. на престол взошел Дин-Мухаммед, сын астраханского хана Джани, бежавшего в Бухару после захвата Астрахани войсками Ивана Грозного и женившегося на сестре Абдуллы Потомки Джани правили Бухарским [299] ханством до середины XVIII столетия. При двух последних властителях этой династии Абул-Фейзе (1703-1747 гг. ) и Абул-Мулине (1747-1751 гг. ) большого влияния добился знатный узбек из рода Мангит Мухаммед-Рахим. После смерти или, возможно, убийства последнего из джанидов Мухаммед-Рахим был провозглашен ханом. Его преемником стал Даниил-би (1758-1786 гг. ), сын которого, Шах-Мурад (1786-1801 гг. ) женился на дочери Абул-Фейза, примирив таким образом две династии, и принял титул эмира.

Ближайшими преемниками Шах-Мурада на бухарском престоле были: его сын Мир-Хайдар (1801-1826 гг. ), внуки Мир-Хуссейн (1826 г. ), Омер-хан (1826 г. ), Насрулла (1827-1860 г. ) и, наконец, сын Насруллы Музаффар (1860-1885 г. ) . Очень часто смена эмиров сопровождалась яростной борьбой его родственников и приближенных за власть, распрями между отдельными частями государства, заговорами. Так в 1826 г., когда умер эмир Хайдар, и трон перешел к его сыну Хуссейну, другой сын, правитель города Карши Батур-хан выступил на Бухару с войском, желая захватить власть. Однако когда ему на встречу двинулись правительственные войска, он вернулся назад, ограбив по пути караван, следовавший из Герата в Бухару. Вскоре Хуссейн скончался то ли от болезни, то ли от яда. Батур-хан, как следующий по старшинству, теперь действительно имел право на престол, но бухарские вельможи передали власть третьему сыну Хайдара Омару, до того являвшемуся наместником города Кермине. Стерпеть этого Батур-хан, конечно, не мог. Собрав в Карши войско, он двинулся к Самарканду захватил этот древний город и провозгласил себя ханом. Затем его армия подошла к Бухаре и осадила ее. Батур-хан смог установить контакт с бухарскими военачальниками и те, соблазненные щедрыми посулами, открыли ворота. Бухара подверглась страшному разграблению. Омар-хан бежал в туркменские земли, а оттуда - в Герат. Впоследствии он нашел приют у злейшего врага Бухары хана Коканда. Батур-хан, став эмиром, принял имя Насрулла. Все его долгое правление прошло в изнурительных войнах с кокандцами, подавлении мятежей и заговоров в собственных владениях.

К началу XIX в. в Бухарском ханстве проживало около 3 миллионов человек, преимущественно узбеков, таджиков и туркмен. В городах, кроме того, жили персы, евреи и др. По сообщению русского исследователя и дипломата П. И. Демезона, в административном плане ханство делилось на 9 провинций. Крупнейшим городом, наряду со столицей, был Самарканд. Кроме того, к числу заметных центров принадлежали Карши, Меймене, Каракуль, Катта-Курган. Важную роль играла также крепость Джизак, в северо-восточной части ханства, опираясь на которую, бухарцы собирали дань с кочевников-казахов.

Власть эмира была абсолютной и практически ничем не ограниченной. Среди сановников очень видную роль играл кушбеги. Первоначально это звание принадлежало начальнику ханской охоты, но в XIX в. кушбеги превратился в своего рода канцлера. Он замещал эмира во время его отлучек из Бухары, управлял канцелярией и постоянно жил в бухарском Арке (дворце эмира) . Другим очень важным лицом был шейх-уль-ислам, который считался главой бухарского духовенства и, одновременно, верховным судьей. На эту должность назначались люди, получившие хорошее образование, разумеется, в местном понимании. Так в 1830-е годы ее занимал Султан-хан-ходжа, который страстно любил поэзию и увлекался алхимией. Большим влиянием пользовались также наместники эмира в отдельных населенных пунктах и районах страны.

Во многих бухарских городах были хорошо развиты ремесла. Сама Бухара и Кермине славились шелковыми и хлопковыми тканями. В Катта-Кургане лили чугун и медь. На полях выращивались хлопок, рис, пшеница, кунжут и др. культуры. Особенно процветали садоводство и огородничество. При этом технологии зачастую были очень архаичными, а полный произвол власть имущих заставлял скрывать богатство даже тех, у кого оно было. Тем не менее, Бухара активнее прочих среднеазиатских государств вела торговлю с Россией, как вывозя свои товары, так и закупая русские и являясь транзитным пунктом на пути в Персию и Индию.

Большой бедой среднеазиатских государств были постоянные войны друг с другом. Войска в них имели преимущественно иррегулярный и полуиррегулярный характер. Как свидетельствует П. И. Демезон в начале 1830-х годов «в Бухарии» насчитывалось 19 тыс. постоянно находившихся на службе воинов, а по данным И. В. Виткевича - 12 тыс. Этих «постоянных» воинов русские авторы называли сипаями, алманами и сарабазами. Подобно русским стрельцам XVII в. они должны были нести военную и караульную службу, периодически собираться на смотры и по приказу эмира участвовать в боевых действиях. В свободное от службы время они могли заниматься любыми приработками. Жалование выплачивалось деньгами и зерном. Другим, быть может самым важным, источником доходов служила для «сипаев» военная добыча. Посетивший Бухару в первой половине XIX в. Виткевич писал: «Сипаи . . . это большею частью узбеки и праздошатающиеся всякого звания и племени, они записаны на службе, проживают, где хотят и являются по воззванию, они получают ежегодно по 4 тилла (примерно 60 российских рублей того времени) и по 4 батмана (32 пуда, 512 кг. - А. М. ) пшеницы. Кроме того хан иногда раздает тому, кто первый навернется, отбитых и взятых у кайсаков (казахов - А. М. ) лошадей. »

Сходную картину рисует и Демезон: «Солдат-алман, состоящий на жалованье правительства, получает в год около 150 руб., часть которых выплачивают деньгами, а часть натурой - такой, как джугра, солома, пшеница и т. д. На эту скудную сумму он должен жить, снаряжаться и питаться во время военных кампаний . . . Получая приказ о начале похода, он нанимает лошадей на время кампании. » Сипаи и алманы были преимущественно кавалеристами. Пехота в бухарском войске составляла меньшинство и вниманием властей не пользовалась.

В случае большой войны свои вооруженные отряды выставляли отдельные города и племена. Среди последних наиболее боеспособным являлось туркменское ополчение. Однако, привлечь ополченцев на службу было очень непросто. Если кампания затягивалась или полководец не пользовался авторитетом, войска начинали разбегаться. «Ополчение из кайсаков, - отмечает Виткевич, - из кочующих узбеков и другой сволочи (т. е. сброда - А. М. ) могло бы составить до 50 тыс. менее чем полувооруженных ратников; но собрать их действительно дело весьма трудное, а заставить их драться и содержать в целом составе своем сколько-нибудь продолжительное время - еще труднее, даже невозможно. У кого продовольствие вышло, тот едет домой; и все войско нередко исчезает в несколько дней, может быть в самую роковую минуту, которая должна решить участь похода и целого ханства!»

Воины делились на отряды по 10, 50, 100, 500 и 1000 человек. Командовали ими, соответственно, десятники (дахбаши), пятидесятники (пинджбаши), сотники (юзбаши), пятисотенные (пансалбаши) и тысячники (минбаши) . Главнокомандующим считался эмир, но обычно он поручал ведение войны кому-либо из своих приближенных. Один раз в год в крупных городах проводились военные смотры. В Бухаре такой смотр длился более недели. «Они (воины - А. М. ), - пишет Демезон, - не осмеливаются предстать перед ханом или кушбеги в лохмотьях, в каких ходят весь год. В день смотра они берут напрокат на несколько часов у старьевщика красивое платье и гордо идут, немного напоминая павлинов, ответить на перекличке «хазер» - присутствую. »

Вооружено большинство воинов было саблями, копьями, ножами, кинжалами и прочим холодным оружием. «Некоторые, - говорится в записках Демезона, - носят кольчугу и очень редко железный шлем или маленький щит. » Участник многих боевых действий военный инженер Е. Саранчев добавляет, что туркмены любили сражаться боевыми топориками. Ручное огнестрельное оружие было представлено в основном фитильными ружьями.

Демезон вспоминал, что когда он подарил кушбеги капсюльное ружье, тот очень удивился и стал спрашивать, как можно стрелять из ружья, у которого нет полки для пороха. При этом обеспеченность даже таким чрезвычайно устаревшим оружием была низка и неодинакова в разных частях войска. «Узбекские воины, - писал Демезон, - воюют недисциплинированно и всегда на лошадях (полученных от правительства - А. М. ) . Туркмены почти все имеют собственных лошадей, но зато у них гораздо меньше ружей, чем у узбеков. »

Кроме ружей, по данным Демезона, в Бухаре имелось «восемь или десять старых пушек, из которых всего четыре с лафетами. » Виткевич писал о 18 орудиях, среди которых были «одна пушка с именем императрицы Елизаветы Петровны и две русские мортиры», привезенные персами. Он также указывает, что в полевом бою бухарщы «привязывают орудие к арбе и так стреляют. » Наряду с более или менее крупными пушками у бухарской армии имелись совсем мелкокалиберные орудия, своего рода крепостные ружья, которые русские авторы называли, по аналогии со средневековой европейской артиллерией, фальконетами. Иногда несколько таких фаль-конетов ставили на один лафет, превращая в многоствольную и, следовательно, скорострельную систему. Виткевич указывал, что прикрепляли их к седлам верблюдов. Интересно, что подобная «верблюжья» артиллерия была очень популярна у арабов.

Правители Бухары прекрасно понимали, что их артиллерия слишком малочисленна, и неоднократно предпринимали попытки ее пополнить. Еще в 1795 г. эмир направил российской императрице Екатерине II в подарок слона и попросил дать ему 600 пудов меди для отливки пушек. На протяжении первой половины XIX в. и во время войны с Россией бухарцы постоянно приглашали к себе персидских и индийских литейщиков. Наглядное представление о бухарской артиллерии дают пять бронзовых пушек, которые были захвачены русской армией в качестве трофеев, переданы в Артиллерийский музей в Петербурге и подробно описаны военным историком Н. Е. Бранденбургом. На двух из них поставлены годы отливки: 1853 и 1864 соответственно. Кроме того, на одном указано имя мастера - Пир-Назар. Это же имя стоит на одном орудии, не имеющем указания на год отливки. Следовательно, оно было изготовлено примерно в то же время, что и первые два. Во время войны Бухары с Россией эти пушки были только что изготовлены, представляли собой, так сказать, последнее слово бухарской техники. Все они гладкоствольные, заряжавшиеся с дула. Воспламенение заряда производилось через отверстие в казенной части ствола с помощью раскаленного металлического стержня или горящего фитиля. Метрический калибр равняется 169 мм, 125 мм, и 81 мм. Значит, если ядра к ним были чугунными, то самая крупнокалиберная пушка била снарядами весом около 16 кг, а самая малокалиберная - 1, 5 кг. Длина орудий, соответственно, составляет 102, 8 см, 250, 3 см и 167, 5 см. На пушках имеются прицельные приспособления: пластинки с прорезью у казенной части и мушки у жерла. Качество литья плохое, канал ствола очень изношен, зато орудия богато украшены. Жерло одного, например, изготовлено в виде головы дракона. Словом, это типичные средневековые пушки, достаточно мощные, но с низкой скорострельностью.

Бухарские крепости были в основном глинобитными. Своими очертаниями они либо повторяли очертания города, либо представляли простые фигуры (четырехугольник, овал) . Стены отличались большой толщиной, да еще перед крепостью обычно сооружали ров. Очень часто внутри крепости имелась укрепленная цитадель, в которой размещался дворец правителя. Ничего подобного европейским крепостям с их сложной системой сходящихся под разными углами равелинов, рассчитанных на противостояние массированному артиллерийскому огню, в ханстве не строили. К бухарским крепостям вполне можно применить оценку, которую Е. Саранчев дал крепостям хивинским: «Если сравнить крепостные ограды, употреблявшиеся в Хиве с общеевропейскими, то по цели они скорее всего могут быть отнесены к средневековым постройкам, употреблявшимся до конца XV столетия. »

Хивинское ханство было основано узбекским ханом Ильбарсом в начале XVI в. на территории Древнего Хорезма, в низовьях Аму-Дарьи. Первоначально столицей этого государства был г. Вазир, но с XVII в. на ведущие позиции вышла Хива. Хивинские ханы, хотя и приходились дальними родственниками ханам бухарским, вели абсолютно независимую, а иногда и враждебную Бухаре политику. Постепенно они распространили свою власть на туркменские земли Мангишлака, территории по старому руслу Аму-Дарьи Узбою и северную часть Хорасана. В XVIII в. ханы в Хиве избирались старейшинами родов, но с начала XIX столетия на престоле прочно укрепилась одна династия узбекского происхождения. Первым ее представителем являлся хан Ильтезер, правивший в самом начале века. Затем властвовал его брат Мухаммед-Рахим (до 1825 г. ), который передал престол своему сыну Алла-кулю (1825-1842 гг. ) . После Алла-куля во главе ханства находились: Рахим-куль (1842-1845 гг. ), Мухаммед-Эмин (1845-1855 гг. ), Сеид-Мухаммед (1856-1864 гг. ) и, наконец, Сеид-Мухаммед-Рахим, последний хан независимой Хивы.

К началу XIX в. население Хивинского ханства составляло около 0, 5 млн. чел. В нем жили узбеки, туркмены, казахи, каракалпаки. Власть хана распространялась на все сферы государственной жизни, но очень большим влиянием при этом пользовались беки и предводители отдельных племен. Побывавший в Хиве в 1819-1820 гг. русский путешественник Н. Муравьев писал, что ханское правительство «слишком угнетательно, чтобы извлечь из щедрой природы те сокровища, которые она доставить может. » Почти через 40 лет М. Г. Черняев так описывал положение одного из народов ханства: «Положение каракалпаков весьма бедственно, о чем можно заключить по их одежде, состоящей буквально из одних рубищ . . . Дети почти все нагие . . . Определенной подати у них нет . . . Хивинцы берут с них все, что только могут. » Впрочем, не меньшим поборам подвергались и казахи, и туркмены, и узбеки.

Очень большое распространение получила в Хиве работорговля. В силу географического положения ханства его воины имели возможность нападать на торговые караваны, в т. ч. русские, следовавшие в Бухару. Эти налеты очень часто приводили к конфликтам между Россией и Хивой. Сопоставляя отношение к России бухарского и хивинского правительств, П. Демезон в 1830-е годы писал: «Хивинцы относятся к России враждебно и даже не пытаются скрыть это. Они прилагают все усилия, чтобы вредить нашему правительству, настраивая против него некоторые киргизские (казахские - А. М. ) племена, на какие имеют хоть малейшее влияние. С русскими пленными, попавшими к ним или купленными ими у киргизов и татар, в Хиве обращаются с жестокостью, какую даже трудно себе представить. Бухарцы, хотя и питают в глубине не меньшую, чем хивинцы, неприязнь к России, пытаются все же в своих интересах скрыть ее, чтобы это не отразилось на отношениях наших правительств. Бухарское правительство, теснимое со всех сторон Кокандом, Хивой и киргизами, препятствующими ее торговле, было бы радо, если бы Россия придвинулась к берегам Сыр-Дарьи и построила здесь для острастки хивинцев и киргизов укрепление, которое обеспечило бы прямое движение бухарских караванов в Орск.

Регулярной армии в Хиве, как и в Бухарском ханстве, не имелось. Русский офицер М. Г. Черняев описывает то хивинское войско, которое видел в 1858 г. у Кунграда, следующим образом: «В составе этого скопища было около 200 чел. пехоты, вооруженной ружьями и саблями. Полурегулярная кавалерия в числе около 2 тыс. вооружена пиками, шашками и ружьями. Иррегулярные скопища на половину только имели ружья с шашками, остальные вооружены, кто пикой и шашкой, а кто - одной пикой. »

В другой части записок Черняев специально остановился на боевых качествах казахского ополчения. «Огнестрельное оружие их состоит, - поясняет он, - состоит из длинного ружья с приделанными к нему сошками. Огонь сообщается заряду посредством фитиля. Хотя киргизы (имеются в виду киргиз-кайсаки, т. е. казахи - А. М. ) и действуют из мушкетов своих на значительное расстояние и довольно метко, но они так мало распространены между ними, что существенного вреда огнестрельным действием нанести не могут. »

Именно такое, как описывает Черняев, хивинское ружье находится в коллекции Артиллерийского музея. Оно нарезное, с фитильным замком и откидной подпоркой-сошкой. На ружье имеется надпись, сообщающая имя мастера - Джаид-Барди сын Сагарджим-Барди из Хорезма и дату изготовления - 1866 г. Указано на ружье и имя владельца. Им был сотник Адель-Кадер.

... продолжение

Вы можете абсолютно на бесплатной основе полностью просмотреть эту работу через наше приложение.