Предыстория Великого Шелкового пути в эпоху бронзы: контакты евразийских степей и Синьцзяна, миграции и происхождение тохаров

Тип работы: Реферат
Бесплатно: Антиплагиат
Объем: 10 страниц
В избранное:

ПРЕДЫСТОРИЯ ВЕЛИКОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ: КОНТАКТЫ НАСЕЛЕНИЯ ЕВРАЗИИСКИХ
СТЕПЕЙ И СИНЪЦЗЯНА В ЭПОХУ БРОНЗЫ. *

Кузьмина Е. Е. // Вестник Древней истории. - 1999. - ө 1. - С. 163-176.

На 10 000 км от Дуная до Великой Китайской стены протянулся пояс
степей Евразии. Это была зона, по которой на протяжении тысячеле-
тий распространялись товары, инновационные технологии, новые рели-
гиозные представления и образы искусства и, наконец, расселились
отдельные этнические группы, определявшие процессы этногенеза раз-
личных народов, в том числе - индоевропейских. Поэтому изучению
культуры степей особое значение придавали и А. Тойнби, и глава но-
вой французской исторической школы Ф. Бродель, видевший в степи
бикфордов шнур, по которому взрыв шел от Германии до Китая. Скорее
пояс степей можно назвать <приводным> ремнем цивилизации Старого
Света, способствовавшим диффузии важнейших культурных достижений
Евразии.
Особое значение в процессе культурного обмена имел путь, который в
1878 г. Ф. Рихтхофен назвал Шелковым путем. Он соединял Китай как
с Европой, так и с Передней Азией и Индией. На основании анализа
китайских хроник и свидетельств античных авторов Плиния (Натураль-
ная история. VI. 53 - 54), Дионисия, Птолемея (География. VI. 15,
1 - 3; 16, 1 - 8; VIII. 24) усилиями ученых нескольких поколений
установлено, что Шелковый путь шел на север от оз. Лобнор через
Кучу и Карашар вдоль гор Тянь-Шаня и по р. Тарим до Кашгара, через
перевал Терекдыван в Фергану и далее или по Сырдарье и по степи на
Южный Урал, Нижнюю Волгу и в Северное Причерноморье или из Ферганы
в Самарканд и на переправу через Амударью (Окс) и, наконец, в Иран
и Переднюю Азию. Южная дорога шла от оз. Лобнор вдоль северных
склонов гор Куэнь Луня вдоль р. Яркенд до Ташкургана в Вахан на
Памире и через перевалы на Мерв или на юг в Индию через Гилгит и
Кашмир в Гандхару, заканчиваясь в устье Инда. Существовал и отре-
зок южного пути из Вахана через Каракорумский хребет в Сват и да-
лее по Инду. Предполагаемый путь по Памиру через Каратаг и Карате-
гин менее вероятен ввиду крайней трудности дороги.
Начало использования Шелкового пути относят к античной эпохе, ког-
да из Китая на Запад экспортировали шелк, в Китай же поступали
нефрит из Хотана, стеклянные изделия из Средиземноморья, лошади и
меха от степных кочевников. Однако эта трасса функционировала и в
более раннее время. О дальней транзитной торговле в скифских сте-
пях в V в. до н. э. писал Геродот VII . 23) . Этот путь шел из Танаи-
са на Дону до Урала и Алтая. Еще в 1897 г. П. Рейнеке показал на-
личие контактов от Причерноморья до Китая в VII- VI вв. до н. э. на
основании единства искусства звериного сгиля. О связях свидетель-
ствуют находки изделий из китайских хлопковых и шелковых тканей в
Пазырыке, бронзовых зеркал в Пазырыке, Минусинске, Восточном Ка-
захстане.
В настоящее время несомненно, что начало функционирования отдель-
ных участков пути восходит к эпохе бронзы. По одному отрезку этой
трассы из Бадахшана в Переднюю Азию и Индию с III тыс. до н. э. вы-
возили лазурит. Экспортировали также бирюзу из Согда. Импортиро-
ванные из Бактрии и Согдианы бусы найдены в могильниках пастушес-
ких племен II тыс. до н. э. в Приуралье - в Синташте и Ушкатте ла-
зуритовые, в Алабуге бирюзовые, в Гурдуше около Бухары лазурито-
вые, агатовые, бирюзовые в форме мальтийского креста и даже в Си-
бири (Ростовка), бирюзовые, в Сопке II в форме мальтийского крес-
та.
В III тыс. до н. э. возник нефритовый путь: нефрит, добывавшийся в
Хотане и Яркенде, доставлялся в Китай, где его широко использовали
уже в культуре Луншан и особенно в эпоху Чжоу. В эпоху бронзы ус-
танавливаются связи Китая с Забайкальем, где в районе месторожде-
ний нефрита найдены глиняные триподы типа ли, датированные рубежом
II - I тыс. до н. э. Во II тыс. до н. э. нефрит становится известен
в Средней Азии и пастушеским племенам в степях. Бусы из нефрита
(или из его имитаций?) найдены в андроновских могильниках на Урале
- в Алакуле, Ушкатте, в Казахстане - в Айшраке, Канае, в Сибири -
в Ростовке.
Изучение взаимоотношений Китая со степями Евразии имеет принципи-
альное значение для решения проблемы происхождения цивилизации в
Китае. Китайские археологи отстаивают гипотезу автохтонного разви-
тия культуры. Большинство же европейских и американских исследова-
телей полагают, что блестящий взлет китайской культуры и эпоху Инь
обусловлен появлением трех важнейших инноваций - колесного транс-
порта, доместикации лошади и металлургии, распространившихся под
влиянием западного импульса. Эта гипотеза была высказана М. Лером
и С. В. Киселевым и поддерживается сегодня. Рассмотрение деталей
аргументации сторон находится вне моей компетенции. Важно лишь
подчеркнуть, что все три инновации предстают в Аньяне уже в очень
развитой форме, предполагающей многовековое предшествующее разви-
тие, не выявленное пока в Китае.
Исследование контактов со степью важно также для решения вопроса о
происхождении тохар. Лингвистами, изучающими тохарский язык и ин-
доевропейскую проблему, доказана принадлежность тохарских языков А
и В к индоевропейским и установлено раннее отделение прототохарс-
кого языка. Однако время прихода тохар в Восточный Туркестан с
прародины неизвестно. Судя по письменным памятникам, тохарский В
оставался разговорным языком в V - Х в. в. н. э., когда тохарский А
стал уже мертвым языком религиозных текстов. К началу нашей эры
относятся тохарские лексемы в индийских текстах, написанных на
пракритах, что служит прихода тохар в Синьцзян.
Путь тохар с запада на восток по степям аргументируется наличием
многочисленных схождений тохарского с финно-угорскими языками, но-
сители которых во II тыс. до н. э. обитали на юге лесной зоны Евра-
зии. Прослежены также контакты тохарского языка с восточноирански-
ми языками, распространенными в степях и в Средней Азии. Для реше-
ния этих проблем ключевое значение имеет анализ археологических
материалов Синьцзяна.
Археологические исследования ранних памятников в Восточном Туркес-
тане начали в первой половине ХХ в. А. Стейн, Хуан Веньби, Ф.
Бергман. Они ограничивались сбором случайных материалов, оставших-
ся не систематизированными и не датированными. С 50-х годов "Груп-
па по охране и изучению памятников материальной культуры Синьцзя-
на" начала систематические исследования на широкой территории. Од-
нако многослойные памятники в Синьцзяне малочисленны, полученные
радиоуглеродным методом, даты, единичны. Это препятствовало созда-
нию хронологической шкалы культур Синьцзяна и интерпретации исто-
рического процесса, приводя некоторых исследователей к заключению
об отставании культурного развития региона. Попытку классифициро-
вать некоторые опубликованные китайскими исследователями материалы
на основании аналогий со Средней Азией предприняли Е. В. Антонова,
К. Дебен-Франкфор, К. Иеттмар, Е. Е. Кузьмина, С. В. Хаврин; сопос-
тавление памятников Синьцзяна с крашеной керамикой с культурой
Чуста в Фергане провел Ю. А. Заднепровский. Он же первым обратил
внимание на сходство курильницы и сосудов раннего комплекса раз-
новременного могильника Кэрмуци у границ России с керамикой афа-
насьевской культуры Сибири. что потом получило подтверждение.
Большое значение имела также проведенная в Монголии в 1992 г. кон-
ференция, посвященная культуре древних северных народов Китая.
Принципиально новый этап в изучении культуры Синьцзяна начался с
открытием могильников, в которых найдены уникальные захоронения
мумифицированных людей европеоидного антропологического типа. Та-
кие погребения были впервые открыты в районе оз. Лобнор. Хуан
Веньби признал их сакскими. Позже могильники с мумиями были выяв-
лены и в других районах Синьцзяна.
Самым древним, по-видимому, является могильник Гумугоу к западу от
оз. Лобнор, открытый в 1979 г. и исследовавшийся под руководством
Ван Биньхуа. На песчаной площадке второй надпойменной террасы реки
Кончедарья раскопано 42 могилы. Они имеют деревянную обкладку
стен, перекрыты деревом и шкурами и содержат по одному погребению
(одно из них парное и одно тройное) . Некоторые погребения:: обоз-
начены на поверхности вертикальными столбами. Одна могила окружена
семью кругами, умершие лежат вытянуто на спине головой на восток.
Благодаря засушливому климату сохранились войлочные островерхие
колпаки, кожаные сапоги и, шерстяные ткани. В мешочке положены
ветки эфедры. В могилах найдены также деревянные блюда и пал-
ка-жезл (?), остатки металлических изделий из чистой меди, в том
числе колечко, трубчатые бусы из кости и нефрита, костяные булав-
ки, каменная двусторонне обработанная стрела с древком из камыша и
каменная и деревянные антропоморфные фигурки. Найдены зерна злаков
двух сортов и рога и кости принесенных в жертву домашних животных
- козы, овцы, быка, а также кости верблюда и оленя, муфлона, птиц.
Полученные данные позволяют реконструировать хозяйство как комп-
лексное земледельческо-скотоводческое с сохранением роли охоты.
Единство погребального обряда указывает на отсутствие социальной
дифференциации.
Хронология памятника вызвала разногласия у китаистов, его датиро-
вали от 4000 г. до н. э. до ханьской эпохи. Радиокарбонные даты да-
ют большой разброс, но если отбросить две крайних, то шесть дат
ложатся в интервале 1710 - 1535 гг. до н. э. (или 2030 - 1815 гг.
до н. э. по калиброванным датировкам) . Хань Кансинь исследовал 18
черепов из могильника. Все они принадлежат к европеоидной расе.
Первоначально китайские исследователи выделяли в могильнике две
группы погребений: более древние в могилах без деревянных конс-
трукций, с долихокранными черепами, и стратиграфически более позд-
ние, с которыми связаны кольцевые ограды, где найдены мезокранные
черепа. На основании классификации В. П. Алексеева Хань Кансиль со-
поставлял первую группу с черепами афанасьевской культуры Сибири,
вторую - с черепами андроновской культуры.
В. П. Алексеев показал, что европеоидный комплекс признаков в эпоху
энеолита и бронзового века был характерен для населения Западной
Сибири, Тувы, Монголии, и Восточного Туркестана. Восточную границу
расселения европеоидов составляли горы Нан-Шань и Алтын-таг, а Ти-
бет был исконной территорией монголоидов, Что касается краниологи-
ческой серии Гумугоу, то В. П. Алексеев подчеркнул, что принадлеж-
ность к протоевропеоидному комплексу несомненна, но дифференциро-
вать андроновские и афанасьевскре черепа невозможно. В последней
публикации Хань Кансинь признал "гомогенность индивидов", отнес их
все к протоевропеоидному типу, характерному для "населения бронзо-
вого века Южной Сибири, Казахстана и . Средней Азии и даже для
степного Поволжья".
Какова же культурная и этническая принадлежность населения, оста-
вившего могильник Гумугоу? Отсутствие керамики - главного опреде-
ляющего культуру признака - делает невозможным окончательный ответ
на этот вопрос. Анализ костюма, находящего аналогии в комплексе
одежды саков, в частности в Пазырыке, привел, Ван Биньхуа к выводу
о принадлежности их к сакской культуре, К. Дебен-Франкфор справед-
ливо отнесла памятник к эпохе бронзы, а Е. Б. Кузьмина показала,
что представленный в Гумугоу костюм характерен для андроновской
культуры. Андроновский костюм состоял из кафтана, брюк, сапог, ша-
пок и островерхих колпаков. Одежду изготовляли из войлока, кожи и
меха. Известны также шерстяные ткани,, вытканные полотняным и диа-
гоналевым переплетением, аналогичные тканям Восточной Европы и Да-
нии эпохи бронзы. Та же техника ткачества установлена, Е. Барбер и
И. Гуд для Синьцзяна. Это существенно, так как лексика, связанная
с ткачеством, относится к древнейшему индоевропейскому наследию.
Комплекс одежды сложился в энеолитическую эпоху: кожаные сапоги и
войлочная шапка обнаружены в погребениях ямной культуры. Изображе-
ния островерхих колпаков известны на памятниках искусства Сибири,
относящихся к афанасьевской культуре. В круге культур степей Евра-
зии находят аналогии черты погребального обряда Гумугоу. Сооруже-
ние кольцевых, в том числе концентрических, оград известно в куль-
турах ямной, афанасьевской, андроновской. Для этих культур харак-
терны могилы с деревянным, реже каменным перекрытием, подстилки из
тростника или бересты, жертвоприношение голов и ног домашних жи-
вотных.
Однако специфические черты сходства погребального обряда Гумугоу
прослеживаются не с андроновской, а с афаиасьевской культурой. Для
андроновской культуры типично погребение умерших скорченно на ле-
вом боку головой на запад, а для афанасьевской же обычно положение
костяков вытянуто, чаще с поднятыми коленями, ориентированных в
одних памятниках на запад, в других на восток, особенно на Алтае
(могильник Куюм) . С. Цыб считает восточную ориентировку ранним
признаком. Ограды круглые, на Алтае часто концентрические из двух
колец, сделанных из уложенных плашмя камней, из вертикально вко-
панных плит или из бревен (могильник Курота) .
Важное значение для хронологической и культурной атрибуции Гумугоу
имеет находка металлических предметов, кованных из чистой меди,
что характерно для афанасьевской культуры, где известны немного-
численные листовидные ножи, шилья, копье, браслеты, серьги. В анд-
роновской же культуре были распространены металлические изделия из
бронзы с высоким содержанием олова. На афанасьевских памятниках
находит аналогии другой инвентарь Гумугоу. Это медное колечко, де-
ревянные сосуды, каменная стрела, костяные и нефритовые бусы, иг-
лы, шилья, лопаточки, каменные или деревянные жезлы, саван (но не
из войлока, а из бересты) . Хозяйство афанасьевцев реконструируется
как комплексное, сочетающее земледелие, скотоводство, охоту. В мо-
гилах обнаружены кости быка, овцы, лошади, а также диких животных:
зубра, оленя, косули, кабарги, лисы и птиц - беркутов. Афанасьевс-
кая фауна соответствует найденной в Гумугоу.
Особенностью Гумугоу являются находки костей верблюда. Двугорбый
верблюдбактриан был доместицирован в Южной Туркмении в III тыс. до
н. э. и использовался для запряжки в грузовые повозки с цельными
колесами. Позже он распространился в Узбекистане и Казахстане, о
чем свидетельствуют изображения на петроглифах. Древнейшие находки
костей верблюда на поселениях, ритуальные захоронения и изображе-
ния в пластике известны в андроновской культуре, но есть спорные
указания на находки костей верблюда в афанасьевской. Другая осо-
бенность остеологических материалов - отсутствие костей лошади.
Однако кони есть в других могильниках Синьцзяна, известна также
находка цельного колеса, составленного из трех частей. Подобные
колеса от повозок многочисленны в памятниках ямной культуры, и,
судя по изображениям, повозки с цельными колесами были известны
афанасьевцам.
Эти факты позволяют высказать гипотезу об отнесении могильника Гу-
мугоу к афанасьевской культуре. Однако отсутствие в могилах камен-
ных конструкций, охры и керамики не позволяет считать гипотезу до-
казанной. Но в Синьцзяне есть бесспорные афанасьевские памятники:
могильники Кэрмуци и уезде Алтай и Туцю в районе Урумчи, где най-
дена афанасьевская керамика. Неоднократно отмечалось вероятное
сходство с афанасьевской лепной керамики с геометрическим орнамен-
том, нанесенным зубчатым штампом, происходящей из сборов А. . Стейна
на р. Яркенд. Коллекция из Синьцзяна хранится в Музее антропологии
и этнографии в Санкт-Петербурге, но фрагменты керамики недостаточ-
но выразительны. Обращает внимание также находка в афанасьевском
могильнике Тесь курильниц с красной росписью и сосуда с белой рос-
писью в виде лесенок, обрамленных треугольниками. Но аналогии это-
му мотиву среди расписной керамики Восточного Туркестана и Китая
мне неизвестны. Если гипотеза об участии афанасьевского населения
в формировании культуры Гумугоу будет в дальнейшем подтверждена,
это позволит решить важнейшие проблемы этногенеза Старого Света.
К., Иеттмар сопоставил материалы Гумугоу с могильником Ордекс, где
выявлены могилы с конструкцией стен и перекрытия из дерева, огра-
дами из деревянных столбов, а также антропоморфных статуй. Анало-
гичны черепа европеоидного типа, костюм, эфедра. Найдены зерна
злаков (просо, ячмень) . К. Иеттмар на основании этого признал на-
селение тохарским; Д. Мэллори высказал гипотезу о тохарской при-
надлежности носителей афанасьевской культуры, отметив наличие в
тохарском языке индоевропейских терминов, связанных с земледелием,
скотоводством, колесным транспортом, датируемых III тыс. до н. э.,
и находящих археологические эквиваленты в афанасьевской культуре;
Э. Паллибленк сделал акцент на древних индоевропейских заимствова-
ниях в китайском языке (пшеница, ячмень, конь, колесо, повозка,
колесница, пасту) и культуре (обряд жертвоприношения домашних бы-
ка, овцы и коня) и связал их с тохарским влиянием, признав древ-
нейшими тохарами носителей афанасьевской культуры и погребенных в
Гумугоу.
Абсолютное отличие антропологического типа афанасьевцев от древне-
го населения Сибири и полное их сходство с создателями ямной куль-
туры побудило Г. Ф. Дебеца еще в 1948 г. высказать гипотезу о миг-
рации афанасьевцев с запада. Эта точка зрения была поддержана С. В.
Киселевы. м и др., поскольку афанасьевская культура не находит ис-
токов в неолите Сибири, в то время как антропологический тип и
многие черты погребального обряда, инвентаря и особенно керамики
имеют соответствия в ямной культуре. Последняя сформировалась на
местной основе в южнорусских степях и в III тыс. до н. э. занимала
территорию от Дуная до Урала (калиброванные даты позволяют отнести
культуру к первой половине III тыс. до н. э. ) . В последние годы
энеолитические комплексы, сопоставимые с ямными, выявлены также на
промежуточной территории азиатских степей к востоку от Урала, что
подтверждает вероятность миграции.
Памятники афанасьевской культуры локализуются на Алтае, на Енисее,
а также в Туве и Западной Монголии. Они датируются второй полови-
ной III- началом II тыс. до н. э. (радиокарбонные даты дают большой
разброс) . Некоторые могильники расположены в глубинных районах
степи и на высокогорьях, что свидетельствует о зарождении подвиж-
ных форм скотоводства
Лингвисты, исследующие проблему происхождения индоевропейцев