Казахские мотивы и образы в произведениях русских писателей Казахстана


Тип работы:  Дипломная работа
Бесплатно:  Антиплагиат
Объем: 52 страниц
В избранное:   
Цена этой работы: 1900 теңге
Какие гарантий?

через бот бесплатно, обмен

Какую ошибку нашли?

Рақмет!






Содержание

Введение ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... . с.3

I. Казахские мотивы и образы в произведениях русских писателей Казахстана
1.1. Традиции В.И.Даля в изображении русскими писателями
Казахстана казахов и казахского быта ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .с.5
1.2. Своеобразие сюжета о казахах в прозе Всеволода Иванова
20-30-ых годов ХХ века ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .с.15

II. Особенности изображения жизни и быта джатаков в романе И.П.Шухова
Горькая линия ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .с.22

III. Особенности создания образа инонационального героя в прозе Николая
Анова ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .с.36

Заключение ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...с.47

Список использованной литературы ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ..с.50

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Казахстан в силу своего геополитического положения
всегда был в поле внимания своего соседа – России, что находило отражение и
в творчестве русских писателей. Особенно этот интерес усилился в XIX веке.
И одним из первых стал собирать сведения об истории и культуре казахов
начала XIX века, интересоваться изнутри их жизнью известный русский
писатель-этнограф, составитель Словаря живого великорусского языка
Владимир Иванович Даль (1801-1872), который несколько лет служил в
Оренбурге чиновником особых поручений. В очерках и научных исследованиях,
рассказах и повестях Владимир Даль впервые показал мир ощущений казаха,
восприятие им окружающей природы, национальную самобытность, условия жизни
и быта. Неслучайно его называют пионером развития русско-казахских
литературных связей.
Казахи стали основными героями его двух повестей Бикей и Мауляна и
Майна, рассказа Осколок льду, сказок О баранах, Башкирская русалка.
Кроме этого, о казахах и их быте, культуре, обычаях рассказывается в
статьях даля Скачка в Уральске, Скачка в Уральске и Оренбурге, Арал,
Военное предприятие противу Хиву, очерки Новый атаман, Буран, О
лечебных свойствах кумыса, Уральский казак, Письма из Хивинского
похода, Рассказ вышедших из Хивы русских пленников об осаде в 1837 и 1838
годах персиянами крепости Герата. Даль также записал и литературно
обработал казахские предания Полунощник и легенды Жизнь Джингиз-хана,
Об Аксак-Тимуре. Казахская тематика присутствует в письмах В.И. Даля к
Гречу, письме к В.А. Жуковскому, воспоминаниях Даля о Пушкине, казахские
слова встречаются в Толковом словаре живого великорусского языка.
Постижение писателем жизни образа жизни казахов было многогранным: он
изучал его как чиновник, заинтересованный в урегулировании межнациональных
конфликтов, как ученый лингвист, этнограф и фольклорист, и как создатель
художественных произведений о казахах. В своих произведениях В.И. Даль дает
объективное изображение жизни казахов начала XIX века.
Традиции Даля в изображении казахов получили дальнейшее развитие в
произведениях таких русских писателей, как Н.С. Лесков (Очарованный
странник), Д.Н.Мамин-Сибиряк (Баймаган, Слёзы царицы (1891г.), Лебедь
Хантыгая (1891г.), Майя (1892г.), Охонины брови (1892г.), Исповедь
(1894 г.), Ак-Бозат (1895 г.), М.М. Пришвин (Адам и Ева, Черный араб
(1910 г.), В.Г.Короленко (очерк У казаков) и др.
В этом же направлении о казахах и Казахстане, о происходивших в нем
переменах, дружбе народов рассказывали в своих произведениях писатели,
связавшие в 20-30-ых годах свою жизнь с Казахстаном: Д.А. Фурманов, Ф.А.
Березовский, Л.Н. Мартынов, С.Н. Марков, а также уроженцы Казахстана В.В.
Иванов, А.С. Сорокин, И.П. Шухов и др.
Целью дипломной работы является рассмотрение особенностей изображения
русскими писателями Казахстана 20-30-ых годов ХХ века образа казаха.
Задачи:
- рассмотреть особенности формирования и развития русской литературы
Казахстана;
- выявить традиции В.И.Даля в раскрытии казахской темы русскими писателями
Казахстана;
- проанализировать произведения малых жанров русских писателей Казахстана,
в которых раскрывается образ казаха;
- сделать анализ сюжета о джатаках в романе И.П.Шухова Горькая линия;
- выявить особенности изображения казахов в прозе Николая Анова.
Объект дипломной работы - рассказы Антона Сорокина 1910-1920-х
годов; рассказы И.Шухова Последняя песня и Рассказ о девичьих косах,
роман И.Шухова Горькая линия; романы Н.Анова Азия, Крылья песни.
Предмет исследования: казахская тема в произведениях русских
писателей Казахстана; особенности изображения образа казаха в русскоязычной
прозе.
Теоретической основой исследования являются по теории и истории
русского романа, по проблемам поэтики художественного текста М. Ауэзова
[1], З. Кабдолова [2], Ш.К. Сатпаевой [3], М. Каратаева [4], С.А.
Каскабасова [5], Е. Лизуновой [6], К.Ш.Канафиевой [7], Н.О.
Джуанышбекова [8], М.И.Фетисова [9], В.В. Бадикова [10],
В.В.Савельевой [11] и других.
Дипломная работа состоит из Введения, трех глав, заключения и Списка
использованной литературы.

I. Казахские мотивы и образы в произведениях русских писателей Казахстана
1.1. Традиции В.И.Даля в изображении русскими писателями Казахстана
казахов и казахского быта

В. Г. Белинский подметил тонкую наблюдательность, правду частностей
в повестях В.Даля из жизни казахов: Многие рассказы очень занимательны,
легко читаются и незаметно обогащают вас такими знаниями, которые, вне этих
рассказов, не всегда можно приобрести и побывавши там, где бывал Даль. Так,
в рассказах Майна, Бикей и Мауляна знакомит он нас с нравами и бытом
кайсаков... [12]. Наиболее известные произведения В.Даля Майна, Бикей и
Мауляна характеризуются точностью этнографических описаний быта и нравов
национальной среды. В рассказе Майна Даль приводит обряд сватовства с
использованием характерных деталей казахского обихода. Как писатель-
этнограф, он сосредоточен на изучении и правдивом показе жизни народа, ее
национальной специфике, социальных, семейных отношениях, народном характере
и психологии казахов. Даль создал на казахском этнокультурном материале
идеальные образы казахских женщин, Даль одним из первых в русской
литературе затронул тему женской эмансипации. В повестях Даля люди
казахской Степи при всем своеобразии их культурно-бытового уклада живут
теми же чувствами и стремлениями, что и их собратья из мира европейской
цивилизации, и составляют органическую часть всечеловеческого сообщества.
В повести Бикей и Мауляна, написанной в 1836 году, писатель
рассказывает трагическую историю жизни казахского юноши Бикея и его
любимой, Мауляны, выступивших против традиционных, уродующих жизнь человека
нравов и обычаев. Бикей выступает против похищения казахами русских,
постоянно поддерживает дружеские отношения с русскими, оказывающими на
самого Бикея благотворное влияние, борется против национальной самоизоляции
баев-казахов. Мауляна, сильная, волевая красавица, сумела отстоять свою
любовь. Образ главного героя Бикея близок к былинным и сказочным
богатырям. Батыр отважен, героичен, победитель в спортивных состязаниях,
искусный наездник, наделен незаурядным умом, талантлив. Мауляна –
красавица, душа страстная, пылкая, необузданная, неразгаданная,
свободолюбивая. Она покоряет батыра, победив в национальной игре. В.Даль
подробно с этнографической точностью описывает быт, нравы казахов. Один из
исследователей этой проблемы М.Фетисов писал, что Даль впервые в русской
литературе изобразил жителей степи, показал этнографически их своеобразную
жизнь и тем самым создал целую реалистическую школу русских писателей.
писавших по его примеру о казахах и Казахстане.
В 20-30-ых годах ХХ века эту далевскую традицию продолжили те русские
писатели Казахстана, которых называют зачинателями казахстанской
многонациональной литературы. Прозаики Иван Шухов, Всеволод Иванов, Антон
Сорокин, Максим Зверев, Дмитрий Фурманов, Феоктист Березовский, Сергей
Марков, Николай Анов, Кондратий Урманов, Алексей Брискин, Дмитрий Снегин,
М. Криничный и другие вместе с казахскими писателями создавали совершенно
новые, нетрадиционные для казахской литературы эпические жанры, к которых
показали новый образ казаха.
В первые годы после революции наблюдается небывалый всплеск внимания
к казахской теме. Реальная действительность того времени принесла с собой
много ранее неизвестного, необычного, непривычного, что неизбежно
изменились принципы изображения этой новой жизни. Об этом говорил Леонид
Леонов на съезде советских писателей: Нас привлекала тогда необычность
материала, юношеское наше воображение поражали и пленяли иногда грозные,
иногда бесформенные, но всегда величественные нагромождения извергнутой
лавы и могучее клубление сил, запертых в глубине жизни. Эта необычность
материала зачастую прикрывала нашу литературную беспомощность [13, 40].
Здесь важно отметить две детали: необычность материала и литературная
беспомощность. Первая свидетельствует о том, чего не было в прежней жизни,
а вторая – не столько о степени таланта писателей, а о сложности
действительности, в которой нужно каждому разобраться и определить свое
место в этой жизни.
Исследователь русской литературы Казахстана Акашева С.С. в
Библиографическом указателе отмечает, что в 1917-29 гг. из тридцати пяти
русских писателей и поэтов лишь несколько человек уделили внимание
казахской теме. Большинство произведений лирического характера: Киргиз-
певец: стихотворение О.Г. Аркова (1923 г.), Азиат П. Васильева (1928
г.), Турксиб М. Иринина (1929 г.) и т.п. Эпические опыты чаще всего
представляют нетворческие подражания и заимствования, создают образ
экзотического Востока, в описании жизни казахов преобладают детали внешнего
антуража, нет убедительного изображения цельного характера национального
персонажа. В этом можно убедиться при чтении рассказов и очерков о казахах
Михаила Пришвина, Николая Анова, А. Брискина, Всеволода Иванова, Антона
Сорокина.
Михаил Пришвин в очерке-поэме Адам и Ева [14] пытается представить
проблему переселения русских крестьян и казаков в казахские степи как
нравственную и развивает мотив поиска народом счастья и лучшей доли. Он
подробно описывает колоритную красоту весенней степи, быт, обычаи, традиции
киргизов и избирает для этого легкую стилизацию под казахский эпос. При
этом широко использует библейские мотивы, ассоциации, образы. В такой же
тональности написан Черный Араб [15] - путевые впечатления от поездки по
Азии, куда он ездил в качестве корреспондента газеты Русские ведомости с
целью изучения переселенческой политики России.. Писатель назвал его
праздничным очерком, в котором показан мир старой и сухой земли без
травы, где такая первозданная тишина, что звезды не боятся и спускаются на
самый низ [15, 5]. Писатель изобразил неведомую ему, как русскому
человеку, жизнь степи реалистически, но в духе казахского эпоса,
представив ее в легендах и преданиях, среди которой главное место занимает
сказ о Черном арабе, весть о котором передается через узун-кулак.
Обращение Пришвина к фольклору помогло создать колоритный образ степной,
инонациональной жизни.
Другой опыт освоения этой темы представлен в произведениях Анненковой-
Бернар Нины Павловны (1864 – 1933 гг.), известной актрисы, уже в 1924 г.
ставшей народной артисткой КазССР. До революции она играла в провинциальных
театрах, затем занялась литературой, в1920-ых годах жила в Оренбурге, где
написала поэму Бекет [16], затем на ее основе создала пьесу Бекет в
пяти картинах о жизни казахов до революции и сыграла роль матери главного
героя. Поэма и пьеса Бекет были одними из первых произведений о казахах,
написанных после 1917 года. Н. Анненкова-Бернар использовала сюжет
известного дастана о батыре Бекете Серкебаеве из Младшего жуза, который в
1855-58 годах принимал деятельное участие в восстании под предводительством
Есета Котибар-улы. Бекет – народный мститель, защитник обездоленных и
униженных, убивает Арыстана Жантурина и раздает его несметные богатства
простым людям. После поражения восставших попадает в руки властей, суд
отправляет его на каторгу в Сибирь. Но герой не сломлен, он разрабатывает
хитроумный план своего освобождения из рабства и бежит при помощи своей
верной, преданной жены.
Одним из первых попытку создать образ казаха, пришедшего
самостоятельно к революции, предпринял писатель-танкист Семен Чуйков. В
1924 г. вышла его в повесть Вершинная быль [17], выдержавшая в 20-е –
начале 30-ых годов несколько изданий. Автор характеризуется как человек
прямой, крепкий, неустранимый, действительный танкист-большевик, видит
жизнь простою, ясною, то есть видит ее неглубоко, субъективно, узко, что
и отразилось на художественной структуре произведения.
История о том, как готовилась революция в Семиречье, одной из
национальных окраин Российской империи, интересна тем, что рассказывает о
пробуждении революционного сознания среди казахов, названных в повести
киргизами. Своеобразие повествования заключается в том, что в центре сюжета
– цепь необычайных приключений простого джигита Кыдыра. Он наделен
качествами сказанного фольклорного героя: храбрость, бесстрашие,
мужественный облик, целеустремленность, преданность делу. Кыдыр не по годам
мудр, наделен поэтичным чувством любви к природе, к людям, автор пытается
передать это через описания внутреннего мира героя: Волчьи зубы-вершины
серебренные... Конское ржанье ветров долинных...Люблю вас зеленой тоской души
своей знойной.... [17, 28]. С. Чуйков реалистически изображает тяжелый быт
киргизов до революции. Герои бессильны в мире, где правят бии, баи, русские
чиновники. Но наступают другие времена, зарзаман. Кыдыр и его друзья
начинают по-новому осмысливать жизнь, отходить от традиционных устоев и
порядков. Прежде всего это выразилось в их трудном, но верном стремлении к
учебе, к истине. Эта дорога приведет смельчаков-джигитов к революции. Но
этот интересный художественный материал оказался не в достаточной степени
реализованным из-за недостаточно глубокого понимания автором новой
действительности. Поэтому основное внимание уделяется почти фантастическим
историям, несущественным деталям, схематичным и в силу этого бледных
образам героев.
Из писателей старого поколения (хотя этот определение не совсем
подходит к нему) восточной теме, проблеме жизни и нравов степи и ее
обитателей много внимания уделял Антон Семенович Сорокин, названный С.М.
Сагалович казахским писателем потому что ...русский писатель-сибиряк Антон
Сорокин всю жизнь писал о казахах, писал оригинально и самобытно [18, 65].
Он родился в Павлодаре в семье богатого купца-старовера. В 1892 году
семья переезжает в Омск, в город, с которым будет связана вся дальнейшая
судьба писателя. Там Антон Сорокин поступил в Омскую мужскую гимназию, из
которой, однако, был исключен в шестом классе с волчьим билетом за незнание
молитвы Отче наш. Позднее учился в иконописной мастерской, занимался
торговлей кожей и солью, а затем, отказавшись заниматься торговлей, порвал
с родней и сменил немало профессий. До 1919 года, проработал счетоводом при
Управлении Омской железной дороги, а в советское время являлся
регистратором в пригородной больнице.
Литературной деятельностью начал заниматься с 1900 года. Был известен
своими демократическими взглядами, а при жизни получил славу чудака и
скандалиста, об эксцентричных выходках которого ходили легенды. Кроме
сочинительства, он увлекался также живописью, скульптурой и художественной
фото- и стеклографией. Искренне приветствовал Сорокин Октябрьскую революцию
1917 года, после которой становится одной из ведущих фигур в литературной
жизни Омска. Его дом на Лермонтовской улице в 1818-1919 гг. стал
литературно-художественным клубом, объединяющим местных и приезжих
литераторов и живописцев. В разные годы в этом доме бывали такие прозаики и
поэты, как Ф. Березовский, Вс. Иванов, Л. Мартынов, И. Шухов, П. Васильев,
К. Урманов, Н. Анов, П. Драверт и другие. Сблизившись с футуристами, сам
участвовал в нескольких художественных выставках, а в 1919-1920-х годах
устраивал так называемые заборные выставки на улицах города.
В 20-х годах плодотворно работал во многих сибирских изданиях
(Искусство, Сибирские огни, Сибирь, Настоящее). В 1926 году был
избран членом Союза сибирских писателей. Кроме этого он состоял членом
омской организации работников науки, литературы и искусства, членом
литературно-художественной секции при Сибирском отделении государственного
издательства. В 1928 году в связи с обострением его давней болезни
(туберкулез легких), жена повезла А. Сорокина в Ялту. Там больного не
приняли, и на обратном пути, в Москве его поместили в больницу, где он
скончался. Писатель Антон Сорокин был похоронен на Ваганьковском кладбище
двумя его давними знакомыми — писателями-уроженцами Казахстана Феоктистом
Березовским и Всеволодом Ивановым.
После смерти Сорокина в его доме в кованом сундуке были обнаружены
более 2000 рукописей — повести, рассказы, пьесы. Там же находилась большая
коллекция картин и рисунков, которые теперь имеют большую художественную
ценность.
Главной темой для писателя в литературе была власть золота над людьми.
Кроме этого Сорокин был известен как автор знаменитых памфлетов 33
скандала Колчаку, в которых героем является сам писатель, который,
прибегая к эпатажу, ведет бескровную борьбу с диктатурой Временного
Сибирского и колчаковского правительств. Хорошо зная жизнь и быт казахов,
их язык, культуру и фольклор, Сорокин написал целую серию рассказов о малых
народах (киргизская тема). Вместе с тем, исследователи отмечали, что
автор очень любил логику, логические построения которого нередко носят
парадоксальный характер, а жена Валентина Михайловна писала: Он считал,
что самое главное для писателя — точно выразить свою мысль. А о красоте
фразы не заботился.
Любимой его художественной формой была аллегория, а излюбленным жанром
— короткие рассказы, дидактические новеллы-притчи на сюжеты библейской и
восточной мифологии, которые сам писатель называл стилизованными
примитивами. Наиболее интересными и яркими являются те из них, которые
развивали одну из главных тем его творчества — киргизскую, то есть
казахскую. А. Сорокин хорошо знал жизнь, быт, обычаи среднеазиатских
народов (и, прежде всего — казахов), а так же их культуру, язык, фольклор.
Правда, крупных, больших произведений на эту тему у него нет, но зато в
многочисленных рассказах, стилизованных под легенды, притчи, сказки и т.п.
он затронул многие социальные и духовные проблемы казахского народа.
Героями его киргизских произведений часто выступают народные певцы,
сказители-акыны, а в тексты рассказов то и дело врывается народная песня,
что нередко видно даже из названий: Печальные песни Ачара, Песня
Джеменея, Не пойте песен своих.
В 20-х -30-х годах рассказы А. Сорокина (в том числе и на киргизскую
тему) печатались в Сибирских огнях.
Писатель хорошо знал жизнь казахов Павлодарской, Семипалатинской,
Акмолинской областей, быт и нравы казахов Омска и Омской области,
интересовался их культурой и искусством. Он начал писать о казахах еще до
революции. В рассказах 1912 –1917 гг. (Непонятная песня, Зарзаман, или
плач времени, Страшный танец кутерем и др.), неопубликованной до сих пор
повести Сагым Дон-Кихот сибирской литературы, как называл его Леонид
Мартынов, показывает непонятную многим своим читателям тех лет жизнь людей
иной национальности в известном только ему ракурсе. Он поэтизирует
нетронутый цивилизацией мир степняков, живущих в гармонии с природой.
Поэтому устойчивой темой в его творчестве является тема столкновения
свободной, естественной жизни киргиза (казаха) с городом, являющимся
символом ужаса, страха, разрушения цельной натуры человека с
патриархальным сознанием.
Таковой является аллегория Волк Уай, где основным мотивом выступает
плач по утрате человечности человеком. Герой – самый умный волк не только
среди волков, но даже среди животных.... Уай уходит надолго из родных
мест, возвращается со стаей голодных (городских) волков и не узнает
родные места: И не узнал Уай, почему люди города убивали друг друга... И
добрее он был человека, волк Уай пожалел киргиза и зализывал умирающий рану
у киргиза. Умер Уай, волк, более милосердный, более мудрый, чем человек.
Умер Уай [19].
В другом рассказе выведен трагический образ степняка, который попал в
город. Он появился на костюмированном балу, и все присутствующие
восхищаются маской, под которой скрывается герой: на ней застыла гримаса
ужаса, страха, горечи. Никто не догадывается, что это истинное лицо
человека, впервые увидевшего людей, бездумно поклоняющихся золотому тельцу.
В конце концов, вдоволь потешившись над этим странным бестолковым
участником бала, распорядители этого костюмированного действия
приказывают выбросить его в степь, где он замерзает с тем же выражением
ужаса и страха. Исследователи творчества Антона Сорокина считают, что на
формирование в эти годы мироощущения писателя большое влияние оказал Лев
Николаевич Толстой, его идеи толстовства. Неприятие войны как воплощения
зла, протест против капиталистических новаций, вводимых русской
администрацией в национальных окраинах, сочувствие казахам, вольным людям
степи, развились в творчестве А. Сорокина после близкого знакомства с
патриархальной доктриной русского писателя, способствовали выработке идеала
человека степи, свободного от пагубного влияния города.
После 1917-го года Антон Сорокин в ряде рассказов вновь обратился к
излюбленной теме о казахах. Герой одного из рассказов А. Сорокина –
Человек, который еще не умер – положительно воспринимает новые
преобразования, происходящие в Сибири. Он многое пережил, видел и помнит
ужасное время, когда на его глазах отступающие колчаковцы превратились в
стаи голодных волков, потеряли все человеческое. Теперь, наблюдая за
действиями новой власти, столь же суровыми и безжалостными, но
справедливыми, с его точки зрения обывателя, поэт заявляет: Я не буду
писать поэму ненависти, я напишу о Новом, Грядущем... [20, 10]. Тот же мотив
лежит в основе сюжета рассказа А. Сорокина Алимжан [21]: старейший акын
степи Алимжан приветствует новую жизнь, он безоговорочно принимает власть
Советов, мечтает петь о радости и счастье своего народа на главной Красной
площади в Москве, но не успевает осуществить свой замысел, умирает. Тем не
менее, финал рассказа оптимистичен: его песню будет исполнять другой поэт,
молодой и талантливый Азрет.
Павел Николаевич Васильев одним из первых ввел тему Казахстана в
русскую поэзию. Он родился в городе Зайсан Восточно-Казахстанской области.
Отец поэта Николай Корнилович был учителем математики, выпускником
учительской семинарии в городе Семипалатинске. Огромное влияние на его
развитие оказали бабушка с дедушкой, которые хорошо знали казахский язык, а
у деда Корнилы было много тамыров в аулах. Почти все стихи Павла Васильева
– о Казахстане, Прииртышье, Алтае; о рыбаках Зайсана, казахских аулах и
казачьих станицах. Исследователи говорят, что все его 14 поэм и 200 стихов
пересыпаны меткими казахскими выражениями. Он прекрасно владел казахским
языком и знал его тонкости. Некоторые стихи выделены в циклы: Песни киргиз-
казахов, Стихи Myхана Башметова (его псевдоним, придуманный после того,
как его перестали печатать под своим именем). Настоящим шедевром можно
назвать стихотворение-притчу о трагической любви Песня о Серке. По
признанию режиссера Андрона Кончаловского, Павел Васильев открыл ему Азию.
Ориентация на стилизацию такого рода была воспринята и Иваном Шуховым
в Песне о джуте, красной звезде и большом джигите, написанной в 1929-ом
году [22]. Оно имело подзаголовок – сноску: Стихотворение записано в одном
из аулов Казахстана. В нем от имени безвестного казахского акына
повествуется о том процессе, который охватил всю степь. Происходящее
воспринимается как природная стихия, сметающая все старое, отжившее (джут)
и возглавляемая храбрым джигитом-большевиком. Критики и читатели отметили
сходство мотивов, образов и формы повествования с Песнями киргиз-казахов
Павла Васильева, созданными в это же время. Но, с другой стороны, нельзя не
отметить близость трактовки образа большого джигита с красной звездой к
интерпретации вождя революции казахскими поэтами Сакеном Сейфуллиным,
Ильясом Жансугуровым, Беимбетом Майлиным.
Иван Петрович Шухов был одним из первых русских писателей Казахстана
20-ых годов, кто сделал казахскую тему постоянной в своем творчестве. Он
родился в станице Пресновская Кустанайской области в августе 1906 г. В
большой семье гуртоправа Петра Семеновича и Ульяны Ивановны он был
тринадцатым ребенком. Отец писателя был неграмотным, но много повидавшим,
сметливым человеком, прекрасно изучил жизнь казачьих станиц и казахских
аулов, знал язык, обычаи и традиции народов, населяющих Северный Казахстан.
В совершенстве владел казахским языком и один из его сыновей - Дмитрий.
Иван Шухов начал свою литературную деятельность в Омске во время
учебы на рабфаке Сибирской сельхозакадемии. В 1920 году Омск был освобожден
от колчаковцев, что привело к активизации общественной жизни, в том числе и
литературной. Н. Анов издавал Известия Омского ревкома, выходили газеты
Рабочий путь, Сельская жизнь, Путь железнодорожника, Сибирский
комсомолец, два раза в месяц печатался журнал Красный путь. До 1930
года Шухов активно сотрудничает в качестве литературного сотрудника,
разъездного спецкорреспондента во многих газетах Советского Союза. В 1928
году в Омске работает в газете Рабочий путь, в газетах Красная Башкирия
(г.Уфа), Волжская коммуна (г. Самара). В Новосибирске, в газете
Советская Сибирь и в журнале Сибирские огни публикуются стихотворения и
очерки Ивана Шухова. Здесь же он подружился с поэтом Павлом Васильевым,
поэзией которого восхищался всю свою жизнь. В Уральской областной
крестьянской газете Иван Шухов встречается с Павлом Петровичем Бажовым и
около двух лет работает с ним в отделе крестьянских писем. В 1928 году в
журнале Рост было опубликовано произведение начинающего литератора Песня
о джуте, красной звезде и большом джигите.
В 1931 году в Московском издательстве Федерация вышла в свет первая
книга Ивана Шухова - роман Горькая линия, которую высоко оценил М.
Горький. День, когда пришло письмо от Алексея Максимовича, стал для Шухова
одним из счастливейших, запомнившихся на всю жизнь. Чтобы запечатлеть эту
радость, он сфотографировался на память и отправил фотографию Прасковье
Петровне с надписью: Сестре моей Пане Шуховой - в день получения письма от
A.M. Горького. Москва. 28 нояб. 31 г. И. Шухов. Личное знакомство И.
Шухова с Горьким состоялось позже - весной 1933 года, когда началась
подготовка к Первому съезду советских писателей. Шухов был членом
Горьковского оргкомитета. 8 марта 1934-го Алексей Максимович пригласил
Шухова к себе на дачу в Горках. К этому времени Шухов написал еще один
роман, получивший название Ненависть. Работа давалась труднее, чем над
Горькой линией, некоторые главы переделывались до 18 раз. Роман
Ненависть был выпущен в свет тиражом 800 тысяч экземпляров. В середине
30-х годов он был переведен Касымом Тогузаковым и Хамзой Есенжановым на
казахский язык.
С этого времени началась дружба с М.Горьким, который пристально
следил за каждым новым шагом в творчестве Шухова, поддерживал, наставлял
его, а какие-то рукописи, вроде Поединка (впоследствии Родина),
редактировал собственноручно. В 1935 году на экраны страны вышел
кинофильм Вражьи тропы, созданный по роману Ненависть. Это была вторая
после фурмановского Мятежа художественная лента на казахстанскую тему. В
ней играли Эмма Цесарская, Борис Тенин, Андрей Абрикосов, Марина Ладынина и
первый казахский киноактер Хаким Давлетбеков. Картина посвящалась
коллективизации в деревне, съемки шли в Боровом, и большую помощь во всем
оказывал близкий друг Шухова, которому он посвятил только что написанный
роман Родина, секретарь обкома партии, легендарный якут М. К.Аммосов. В
1935 году картина вышла на экран и имела успех у зрителей, но в 1938 году
Аммосова арестовали как врага народа, а фамилию И. Шухова изъяли из
титров.
В 1935 году журнал Октябрь напечатал новый роман И. Шухова
Родина, в котором рассказывалось о социалистическом преобразовании в
сельском хозяйстве и создании совхозов. Роман вышел отдельной книгой в Алма-
Ате. Но в 1937-1938 годах в стране начались массовые политические
репрессии. В 1937 году были арестованы Павел Васильев, Иван Приблудный,
Иван Макаров, Сергей Клычков, Василий Наседкин, Петр Орешин и многие другие
литераторы. Их обвинили в участии тайной террористической организации
Сибирская бригада. Не обошла стороной эта беда и Ивана Шухова. Но его
поддержали Максим Горький и Сталин, которому понравились первые романы
писателя. Сталин дал указание отправить его из Москвы в Алма-Ату в период
нападок и притеснений, тем самым помог Шухову избежать трагической участи.
Рассказы 20-30-ых годов (Ломь, 1926; Перекрестки дорог, 1927;
Последняя песня, 1932; Рассказ о девичьих косах, 1931) показали
возможности Шухова в освоении новых тем и нового для него эпического стиля.
Сюжеты его произведений типичны для той драматичной эпохи – гражданская
война в Северном Казахстане. Место действия – знакомые писателю казачьи
станицы. Многие герои в этих рассказах списаны с натуры, имеют реальных
прототипов в лице шуховских друзей и знакомых. Чувствуется, что автор
досконально знает то, о чем рассказывает, и смело выбирает из ряда
жизненных ситуаций актуальную, наиболее характерную для этого смутного
времени.
В центре внимания ранних рассказов Шухова – все новое, что происходило
в деревне после революции и оказало воздействие на быт и психологию людей.
Писатель показывает, как в устоявшуюся жизнь североказахстанских казаков
врываются новые идеи, которые раскалывают единый казачий общинный мир,
семьи, заставляют детей идти против отцов. Как и другие писатели того
времени, обращавшиеся к этой теме, Шухов показывает драматизм классовой
борьбы в остросюжетных ситуациях, хотя, к сожалению, принцип изображения
событий довольно схематичен, а психологическая мотивировка поступков героев
слаба и поверхностна.
Среди ранних рассказов 20-30-ых годов особое место занимают два -
Последняя песня и Рассказ о девичьих косах. В них автор обращается к
казахской тематике. В предисловии к рассказу Последняя песня,
напечатанному в Литературной газете за 1932-ой год, Шухов обозначил тему
будущего цикла: Я пишу книжку новелл об атамане Анненкове, которая,
кажется, будет названа Черный круг. Этими новеллами я не только хотел бы
вскрыть внутренний мир прославленного своей ужасающей жестокостью
ограниченного авантюриста, но и социальную природу явлений, связанных с
деятельностью сибирской контрреволюции, а также ту сокрушающую силу,
которая была противопоставлена белобандитскому движению в степях Казахстана
и Сибири [23]. События, описанные в этих новеллах, – жизненные, могли
иметь место в действительности. О зверствах анненковцев в 1919-20-е годы в
казахских аулах Шухов знал непонаслышке. Образ казахского певца-акына,
исполнившего перед атаманом Интернационал, строго реалистичен. Драматизм
сюжетной ситуации психологически оправдан: Анненков пресыщен кровью,
скучает днем и мучается кошмарами по ночам, вспоминая историю, случившуюся
в ауле мятежников: Эскадрон анненковцев поднял на пики жалкие кровли
непокорных и целые сутки с ужасающей медлительностью уничтожал покинутые
семьи мятежников.
Но прославленный сочинитель буйных и расточительных, как огонь, песен,
победитель двенадцати степных певцов, величественно тихий старик по имени
Котур-Таг был оставлен смертельной сотней для скучающего атамана [24,
171]. Анненков знает его, слышал когда-то во время байги под Каркаралами и
требует от него песни о своих орлах.
Тогда Котур-Тага охватило мгновенное просветление. Он поднял на
вытянутых руках домбру, ликующе ударил по струнам, в горле его зарокотал
сумбурный хор торжествующих звуков; они стремительно поднялись и напряженно
затрепетали, разрастаясь в бунтующий гул птичьих оркестров. Гибкое тело
старика пружинилось, становилось прямее, словно росло, и было похоже, что
вот он вдруг поднимется над частоколом всадников, вспыхнет и погаснет в
непостижимом разливе песни [24, 172]. Реакция атамана была предсказуема:
он ошалело мигает, неестественно изогнувшись, пытается поймать
уплывавший за спину кобур маузера.
Котур-Таг пел Интернационал [24, 172].
Напряженная кульминация, совпавшая с трагической развязкой,
оптимистична, свидетельствует о правоте социальной идеи, о том, что она
воспринята с пониманием и казахами.
Та же трагическая ситуация – расправа белоказаков Анненкова в 1918-ом
году над аулами мятежников – в центре второго Рассказа о девичьих косах.
Казаки по приказу есаула Гебы отрезают косы казахским девушкам. Но
совершилось возмездие: И есаул Геба, глотая слюну, впервые увидел тех, за
кем гонялся он с эскадроном смерти, испепелив ковыли и подняв на пики
восемнадцать мятежных аулов. Он смотрел на отцов поруганных дочерей, и
слюна высыхала у него во рту, и губы его покривились в безнадежной улыбке
[25, 174-175]. Поверженный есаул слушает песню, неукротимую, как смерть, и
торжествующую, как рождение. Гортанные вопли сплетались в смерч тоски,
отчаяния, ненависти и мести. Поэтому он сам слепо полез в петлю.
Аркан из двенадцати девичьих кос оказался крепким [25, 175]. Такая
развязка эмоционально и психологически оправдана и свидетельствует об
успешной учебе молодого Шухова технике сюжетосложения.
К рассказам Ивана Шухова 20-ых годов на казахскую тему тесно примыкают
рассказы и повести Николая Анова. В воспоминаниях На литературных
перекрестках (1974 г.) он отмечает, что во время встречи в 1929-ом году
Горького интересовал Турксиб, земледелие, положение женщины и особенно
культурно-просветительская работа в аулах. Он расспрашивал о казахских
школах, красных юртах, газетах, о работе комсомола..... Горький стал
расспрашивать об актерах, о репертуаре, о влиянии русского театра на
казахский. Я был знаком с казахскими актерами Амре Кашаубаевым и Серке
Кожамкуловым и рассказал о них. Рассказал, как режиссер Серке, бывший
следователь уголовного розыска, играл в пьесах одновременно две мужские
роли и одну женскую [26, 11]. Об этих ярких представителях казахкого
искусства Николай Анов написал в 30-ые годы пьесу Возвращение Серке и
рассказ Агаш аяк.
В небольшом по объему рассказе Агаш аяк Анов в эпической манере
излагает хронику жизни своего героя. Тяжелое, бесприютное детство, ранняя
сиротская, горький батрацкий хлеб. Но природа наградила его великолепным
слухом и прекрасным голосом, и он пел даже в самые тяжелые моменты своей
пока еще недолгой жизни. Но пришли другие времена. Слава о нем как искусном
импровизаторе, певце, сочинителе любимых народом песен и композиторе
быстро облетела всю степь, дошла и до Москвы. Им заинтересовались истинные
ценители народного искусства, и в особенности Александр Викторович
Затаевич. Мусу в составе советской делегации посылают в Париж выступать на
Всемирной выставке этнографического искусства.
В основе композиции этого рассказа лежит параллельное сравнение
судеб двух персонажей: Амре, акына из беднейших народных слоев – и сына
богатого бая Даулета. Даулет в силу своего происхождения имел до революции
возможность получить хорошее образование (он хвастается перед нищим Амре
своей будущей адвокатской карьерой и самодовольно говорит своему кучеру
Амре, что тот вечно останется батраком и будет обслуживать его). Но
революция все изменила, она возвысила бедняка Амре, оценила по достоинству
его талант, а Даулет вместе с отступавшими белогвардейцами и анненковцами
был вынужден бежать за границу. Встреча бывших земляков состоялась в
Париже, где Даулет работает таксистом, добывает хлеб своим трудом. Писатель
использует известный композиционный прием - принцип своеобразной
зеркальности, меняет персонажей местами: теперь в 1925-ом году в Париже
таксист Даулет как кучер везет пассажира Амре. Амре достигает всемирного
признания, получает золотую медаль благодаря своему таланту и широте души.
Символом его творческого вдохновения становится народная молва о том, что
когда Амре поет в степи, жаворонки слетаются его слушать и с завистью
смотрят ему в рот. Анов в своем повествовании об исполнительском
искусстве казахского акына положил эпизод исполнения им песни Агаш аяк.
Затаевич записывает с его уст не одну песню.
Рассказ Агаш-Аяк имеет документальную основу, но автор ею не
скован, он вносит в действие эпизоды, не имевшие место в реальной жизни.
Писатель следует тому принципу органического сочетания документализма и
основанного на хорошем знании изображаемого вымысла, который становится
способом выражения исторической правды.

1.2. Своеобразие сюжета о казахах в прозе Всеволода Иванова 20-30-ых
годов ХХ века
В новой советской литературе одним из первых среди писателей, выходцев
из Казахстана, к проблеме создания сюжета, в котором герой-казах выступает
в качестве главного действующего лица, обратился Всеволод Иванов. Виктор
Шкловский в воспоминаниях об этом писателе, излагая свое понимание
творческой манеры Вс. Иванова, говорит об его интересе ко всему новому и
необычному и считает, что писатель питал особую любовь и интерес к казахам,
с которыми он часто общался на их языке.
Всеволод Вячеславович Иванов родился 24 февраля 1895 года в селе
Лебяжье Павлодарской области. Его отец Вячеслав Алексеевич Иванов, учитель
Лебяжинской сельской школы, знал несколько языков (арабский и французский
выучил по самоучителям), прекрасно говорил по-казахски. По одной из легенд,
дед знаменитого писателя был казахом. Вс.Иванов писал, что отец имел
необычную для славянина внешность: Странно и фантастично было... его лицо,
необыкновенно смуглое, с черными пылающими глазами и тонкими, словно из
проволоки бровями... .
Одним из лучших воспоминаний моего детства навсегда останутся песни
под домбру, услышанные где-нибудь в джатаке, на окраине казахского
поселка. Мы, казачата, с раннего детства знали два языка: русский и
казахский - так нас тесно жизнь сталкивала с казахами, - писал Вс.Иванов.
В Петрограде, среди Серапионовых братьев, Вс. Иванов иногда
демонстрировал свои знания казахского. Константин Федин вспоминал: ...
Напоследок уговаривали Всеволода Иванова прочитать стихи по-казахски, и
непонятный язык наделял происходящее такой загадочной важностью, что мы
расходились по домам, точно приподнятые парадом.
В Павлодаре Вс. Иванов год учился в Низшем Сельскохозяйственном
училище. Потом Всеволод работал помощником приказчика в магазине. В его
обязанности входили и дальние поездки в степь с товарами. Благодаря этим
экспедициям он увидел и хорошо изучил степной казахский быт. Потом плавал
матросом по Иртышу. И, наконец, поступил в типографию, сначала вертит
колесо ручной печатной машины, а вскоре осваивает и наборное ремесло. Эта
профессия становится его основной работой в течение десяти с лишним лет.
Я... сам правил корректуры и сочинял афиши для павлодарского синематографа
Заря и для цирка Коромыслова. Слава моя росла, благосостояние
увеличивалось, - с юмором вспоминал писатель.
В своей автобиографии много лет спустя он напишет: С 14 лет начал
шляться. Был пять лет типографским наборщиком, матросом, клоуном и факиром
- “дервиш Бен-Али-Бей” (глотал шпаги, прокалывал себя булавками, прыгал
через ножи и факелы, фокусы показывал), ходил по Томску с шарманкой;
актерствовал в ярмарочных балаганах,был куплетистом в цирке, даже борцом.
Тема игры и “факирства” станет одним из лейтмотивов его творчества. На
арене балагана его впервые увидел Мухтар Ауэзов.
Несмотря на то, что после 1921 года Всеволод Иванов приезжал в
Казахстан лишь на короткое время, он часто обращался к казахской теме.
Одной из интересных стилизаций являются Самокладки киргизские, которые
были впервые опубликованы в 1921 году в омском журнале Искусство. Позже,
в 1964 году, в 7-ом номере казахстанского журнала Простор вышла подборка
самокладок из четырех стихотворений: Той, Башмачки, Ольген-кумыс и
Таразы, с предисловием Г. Дружинина, под рубрикой Из неопубликованного и
забытого, которые свидетельствуют о прекрасном владении Ивановым
материалом.
Еще одно обращение к казахской теме состоялось в 1938-ом году, когда
на киностудии Ленфильм был снят фильм Амангельды. Сценарий фильма был
написан Всеволодом Ивановым совместно с Беимбетом Майлиным и Габитом
Мусреповым, а Елеубай Умурзаков исполнял в фильме главную роль -
Амангельды.
Одна из первых попыток создания нового героя в жанре романа была сделана
Вс.Ивановым в романе Голубые пески (1923 г.). Несмотря на то, что
основная тема – белогвардейский мятеж в Сибири и Казахстане, главными в
сюжете оказываются не события, а герои, масса. Главный герой – комиссар
чрезвычайного отряда Василий Запус, легендарная личность, новый и
особенный герой новой литературы о гражданской войне, романтик
горьковского типа, одержим идеей создания нового мира. Несмотря на солидный
пост и звание комиссара, Василий Запус – жизнерадостная личность, любящий
жизнь молодой человек, он счастлив от ощущения полноты бытия, любим
женщинами, естественен в проявлении чувств, но умеет быть беспощадным к
врагам и сострадать друзьям.
Во главе отряда революционных моряков на боевом ... продолжение
Похожие работы
Образы детей в мировой художественной литературе с позиции сравнительного литературоведения (на примере произведении М. Ауэзова «Сиротская доля», Ч.Айтматова «Белый пароход» и Ч.Диккенса «Приключения Оливера Твиста»)
Культура, искусство и литература
Художник и власть в поэзии С. Сейфуллина и В. Маяковского
ПАРАДИГМА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ИННОВАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ В ЛИТЕРАТУРЕ КАЗАХСТАНА ПЕРИОДА НЕЗАВИСИМОСТИ
Жанровые трансформации романа в казахской прозе 80-90-х годов ХХ века
МУСТАФИН Габиден
Народные просветители
Художественное своеобразие рассказов Л. Петрушевской
Габит Мусрепов
Чокан Валиханов
Дисциплины